Книга вторая.

Глава вторая.

Часть первая.

Двойной облом.

Дело было в одном южном отеле. Каком, неважно, да и уже не выяснить никак. Вошел я в холл этого отеля. Только прилетел из дождливого Питера, а потому был, как дурак, в куртке, джинсах, а в руках какой-то рюкзак и почему-то мой любимый фотоаппарат Nikon D-800 без кофра, только с ремнем. И вот подхожу я к стеклянному эркеру, у которого стоит стол, а на столе, в виде бесплатного комплимента прибывшим туристам, стоят маленькие корзинки с фруктами, готовыми к употреблению. Гранаты уже разделены на аккуратные пирамидки, виноград вымыт и отделен от веточек, какие-то экзотические фрукты заботливо нарезаны и каждый обернут в тонкую пергаментную бумагу цвета слоновой кости. Из окна льется яркий солнечный свет, который, проходя сквозь пергамент, как бы подсвечивает фрукты изнутри. Зерна граната просто огромные, таких у нас в Питере и не найдешь, светятся красивым рубиновым цветом. Виноградины, пронизанные лучами солнца, напоминают малахитовые ягоды. Желтые экзотические фрукты переливаются самыми разными оттенками шафрана. И все это лежит в таких искусно сплетенных ажурных корзиночках, что сразу понимаешь – вот оно, истинное сочетание природной красоты с умелыми руками. Какое первое желание может возникнуть у человека, который увидел такую красоту, да еще и бесплатно? Схватить и сожрать! Нет, слюна у меня, конечно, выделилась, но первое желание человека, у которого в руках фотоаппарат Nikon, конечно же, навести на это объектив и сделать кучу таких невообразимых фоток, чтобы потом с гордостью показывать коллегам, а они будут цокать языками, восхищаться и сетовать, что в Питере такой яркой природной красоты и буйства красок не бывает. И я начинаю суетиться, искать место, куда сложить вещи, чтобы освободить руки, найти хороший ракурс и снимать против солнца, но так, чтобы на фотографии было хоть что-то видно. И тут замечаю, что в углу стоит парочка сирийских беженцев и внимательно смотрит на мой фотоаппарат и рюкзак, явно прикидывая, сколько еще объективов от этого аппарата у меня в рюкзаке поместилось. Всякий знает, что в большинстве не очень богатых стран путешествовать с такими дорогими фотоаппаратами опасно для жизни, ибо стоимость этого фотоаппарата может превышать годовой доход местной семьи из десяти человек. Многие даже ремень, на котором гордо написана марка фотоаппарата, меняют на обычный черный безо всяких надписей, чтобы не привлекать внимание, ибо марка фотоаппарата опытному глазу сразу выдает и его стоимость. В принципе, эти сирийские беженцы могли оказаться равно как пакистанскими студентами, так и боливийскими повстанцами, кто их там разберет, загорелых в белых шароварах, но раз запала такая мысль в голову, что они смотрят на мой фотоаппарат и вещи не просто так, то нужно держать ухо востро. И стал я озираться и искать безопасное место, куда можно было бы отойти со своей корзинкой, положить вещи и пофотографировать вдоволь, не держа рюкзак под мышкой, поминутно оглядываясь, не подкрался ли ко мне кто-то в белом. В одном углу было темно, в другом толпа народа и многие тоже в белых штанах, в третьем нет ни стола, на который можно поставить корзинку, ни стула, на который присесть. В общем, стою я весь в задумчивости, озираю окрестности, а потом оборачиваюсь обратно к столу с корзинками, а корзинок-то уже и нет ни одной. Только какая-то тетка раскладывает на столе рекламные буклеты, а корзинки едут в маленькой тележке обратно на кухню и уже даже сворачивают за угол в темный коридор. И только одна мысль в голове – да ё-мое, да как же это, мать-перемать и все такое прочее?!

P.S. Да, забыл совсем. Рассказ же называется двойной облом, а тут только один. Так вот, в этот момент, пока я решал, бросить все и бежать за тележкой или сохранять достоинство, я еще и проснулся.

Читать еще

Все записки